Category: еда

Ultreia!

J'ai survécu à Roncevaux

Ровно 6 лет назад мы с друзьями выходили в сплошной ливень и густой туман. К перевалу через Ронсеваль.

Если вошел в ущелья Ронсеваля -
не пробуй вырваться и уйти,
падай в объятия перевала,
прильни к его ледяной груди.

Останься - здесь золота по колено,
и по щиколотку ливневых сладких вод,
в них только чудится запах тлена,
вот невидаль, пешеход!

Гремят колокольчики на баранах,
тучных и мягких, как облака,
гремят по тебе и ведут в туманы,
суля мёда и молока.

Тебя встретят как брата - не как туриста -
и выкатят обильный обед
макграф Бретонской марки Роланд Неистовый
и неизвестный бразильский дед.


Я пережил Ронсеваль.
Но когда мне больно,
через три года и через шесть,
я иду под дождь - и того довольно,
чтобы боль превратилась в честь,

потому что она не моя, и надо
как хлеб пускать её по водам,
потому что выживший в Ронсевале
знает, что умер там.

1
Фото homo_liberus
уриэль

- фронтир -


Пролитое вино еще не просохло на раскрытой Библии (с)

За МКАДом во мгле мировой ночи
млечный горит фронтир.
Из прокуренной чащи выходят ши,
лишившиеся квартир.

Люди трогают твердое ухо, покрытое шелухой,
и шелковую скулу,
чуя под велюровым нежным мхом,
ледяную скалу,

и пред ликом ожившей горной породы
всем становится жарко.
…Ши в итоге организуют во что-то вроде
контактного зоопарка.

Там их будут отучать превращать обед
из макарон – в розы,
и бить по лодыжкам спящих на потолке,
конечно, для их же пользы.

Я буду приходить. Заполнять бланки.
И что ни день у входа
лыбиться ехидно, минуя рамку
Контроля Живой Природы.

В пакетах с едой из Макдака сныкана
роскошная контрабанда:
утопленный в уксусе жемчуг дикий,
иссушенная лаванда,

яшма и горный хрусталь на блюдце,
фляга вина с асбестом.
… Возможно, через пару лет моего занудства
один из ши даже крестится.

Другой, не вынеся, выпьет лак,
и станет мебельной вещью,
а третий втюрится как дурак
в женщину человечью,

четвертый – в юного отморозка
исследователя, пожалуй....
Кстати, у нас за такие сюжеты, Оскар,
тоже теперь сажают.


Как всегда, в конце Прекрасной Эпохи
обильные хлещут ливни,
чтобы пролитое когда-то вино не сохло
на там же открытой Библии.