?

Log in

No account? Create an account

-

Переодетый Иаков пришел к слепому отцу,
и воздух захрустел, точно кто-то Невидимый ел мацу.
От страха у сына в душе все крутилось, как в мясорубке,
а руки старца в солнечной крупке
щупали тёплую шкуру молодого козленка.
Время вокруг стрекотало, как киносъёмка.

И в этот момент Иакову стало противно
оттого, что папа такой наивный,
и по всему телу проволоклось, как по полю борона,
отвращение – сострадания оборотная сторона.

Старый Исаак был так переполнен благом,
как шерстяной плащ бывает насыщен влагой,
ему хотелось ликовать и ледяного брюта.
В то утро дождь за окном поливал люто.
Патриарх выбрал правильно время смерти:
уйти не засиживаясь, сразу после десерта,
насыщенным днями и минутою каждой пьяным.
Умирать в дождь – как заснуть с головою под одеялом,
читая с фонариком о приключениях вдали от цивилизации
под конец самого интригующего абзаца.

В коридоре тряслась и пила корвалол Ревекка.
В комнате прислужниц одна из них про любимого человека
говорила и, краснея, рвала от волненья пряжу.
Во дворе крутил колесо колодца работник ражий.

… А пальцы слепца танцевали в радости Божьей,
пока юноша ужасался всей поверхностью кожи.
Вокруг шатались стены, вращалась кровля,
тошнило, белки наливались кровью,
гудели облака, и орали птицы,
серафимы играли, меняя лица.

Отец и сын взлетали все выше, выше,
и видели, как самые первые иш и иша
возлежат друг с другом, и от этого жара
мир принимает медленно форму шара,

звезды полыхают в пустом пространстве,
рушатся под рукой Камаэля царства,
точно косточки домино,
Рагуэль снимает это в кино,
Уриэль раздувает белое пламя книги,
а Габриэля забавляют эти интриги,

и протягивает Исааку белый меил
нежнейший из вестников – Азраил,
как друг жениха – его дар невесте.

А Иаков вниз кубарем скатился.
К подножью лестницы.

iakov2   37.-Palatinskaya-kapella-Palermo.-Mozaika.-Lestnitsa-Iakova.-1154-1156.-Foto-theofilakt.livejournal.com_-600x423

День Рождения

Дорогие друзья!

Тот, кого угораздило родиться в конце сумрачного февраля, остро нуждается в дружеской компании для празднования своего 32-го Дня Рождения. Это как минимум - отличный повод собраться и увидеть друг друга!

27 февраля (среда), бар "Stay true" на Китай-городе (http://www.staytruebar.ru/), с 19.30 и до упора.

Предлагается восполнять московский авитаминоз коктейлями и стэйками, подчеркивать офисную бледность стильными рубашками и платьями, и развлекать измученное сознание разговорами различного уровня безумия.

Пишите и приходите, жду вас!

Вишлист (для желающих, но главное - приходите сами:))

  • Деньги

  • Хороший алкоголь (красное сухое вино, херес, травяные ликеры, самбука, абсент)

  • Мужские духи (тяжелые запахи на ветивере, сандале, мускусе)

  • Кофе в зернах и черный чай с добавками

  • ...И все, что именно вы хотите мне подарить)

Dominique, бар, среда (с)

8b8ea922f72a48ab71d64994a80110f0 429ec81d3d133b3f1753c231838530e5

Сочельник 1723

Соблюдая традицию: рождественские стишки в Сочельник.

…ecce virgo in utero habebit et pariet filium et vocabunt nomen eius Emmanuhel (с)

Беременная, переваливаясь торжественною гусыней,
шлепает в кирху по серебряной цепочке замерзших луж,

грудь вздымается, как свежие хлеба, под льняной косынкой,
дома брошены пряжа и хворый седельщик-муж.

Дорога через кладбище хрупкого Куннегсгарбсена
опрокинута в бездонный птичий зрачок.

Навстречу, дергаясь, как механическая кукла для прусских танцев,
движется Габер – побирушка и дурачок.

Далеко в Шварцвальде весёлые лесорубы
поют, вися на дубах, как диковинные плоды.

В рассыпчатом небе надрываются хрипло трубы –
и великан Михель в страхе гонит по Дунаю свои плоты.

На севере, в снегах помирает в постели узкой
саардамский плотник, сказавший: Европа – вещь!

Три астролога мечутся в царской комнате трясогузками:
трещат пальцы, скрипят окуляры, сверкает плешь.

… Колокол гудит. На плите могильной
изморозь застыла наподобие звёздных карт.

«Дитя родится. Назовёте Иммануилом».
«Почему бы и нет?..» - думает фрау Кант.

3871d25fec376e9285c76e79b8346693

J'ai survécu à Roncevaux

Ровно 6 лет назад мы с друзьями выходили в сплошной ливень и густой туман. К перевалу через Ронсеваль.

Если вошел в ущелья Ронсеваля -
не пробуй вырваться и уйти,
падай в объятия перевала,
прильни к его ледяной груди.

Останься - здесь золота по колено,
и по щиколотку ливневых сладких вод,
в них только чудится запах тлена,
вот невидаль, пешеход!

Гремят колокольчики на баранах,
тучных и мягких, как облака,
гремят по тебе и ведут в туманы,
суля мёда и молока.

Тебя встретят как брата - не как туриста -
и выкатят обильный обед
макграф Бретонской марки Роланд Неистовый
и неизвестный бразильский дед.


Я пережил Ронсеваль.
Но когда мне больно,
через три года и через шесть,
я иду под дождь - и того довольно,
чтобы боль превратилась в честь,

потому что она не моя, и надо
как хлеб пускать её по водам,
потому что выживший в Ронсевале
знает, что умер там.

1
Фото homo_liberus

μεταμόρφωσις

Проводили на пенсию Орфея из шифровального,
подарили ящик кефира, кифару, тостер,
сами – столы шампанские яростно штурмовали
с бодрыми рылами пляшущих на погосте.

Египетским ключом он замкнул изнутри квартиру,
не отвечал на звонки маменьки Каллиопы,
ухмыляясь пил абсент пылающий из потира,
и внутреннего мизантропа топил в сиропе
филологических искушений.
Страшно выл под Новый Год,
обвешивал елку, будто женщину, украшеньями,
а праздновать под линолеум влез, как крот,
сховаться от бессмертного блеска экрана,
его олимпийски неумолимого темпа.
А под линолеумом как в Галилейской грядущей Кане –
в молоко превращается всохшая в пол темпера.


Не думай. Молчи.
Моцарелла. Марья-царевна.
В созвучьях бессмысленных и глухих зашифрован мир,
мир циничный и морщинистый – слишком древний
для юного бога, сжимающего ослепительный нивелир.

Ливень. Раввин. Равелин. Лира.
Гляди – ползут, как тараканы по цементу, отроковицы –
лживые, точно дочки короля Лира,
они для любого поэта – античастицы.

Цыплята. Пацан. Гиацинт. Гипербола.
Хочешь не хочешь – но каждый бард
подвластен тому, у кого на стопах растет календула,
за кем идёт зачарованный леопард.

Чубук. Чёрный принц. Чернослив. Бином
Ньютона. Треченто. Чинара. Нимб.

Рано родился. Хоть лей кровищу, хоть пей вино –
все равно после смерти отправят в Лимб….


Бледным утром первого января
постучалась соседка Мария – дарить парфюм.
В комнатах отгрохотали мебельные моря,
и пыль с мачт антресолей стекала в трюм.
В квартиру через полгода въехал какой-то хемуль
полый внутри, налитый до темечка майонезом.

Но в воздухе сияют вне всякой схемы
Золотая осень. Зола. Поэзия.

photo_2018-10-17_17-22-29

Бесславные ублюдки

Лет 13 назад наш мастер курса, драматург, человек великого таланта и не менее великой иронии, выпив стакан чилийского вина обозрел 18-летние физиономии своих первокурсников и сообщил: "Дети, вы выбрали себе ублюдочную профессию".

В принципе все последующие годы ушли на практическое постижение этого тезиса. Помимо скорбного, выстраданного горбом ругательства это еще и убийственно точная метафора.

Если некая аллегорическая съемочная группа - большая семья, то сценарист там точно он - бастард главы рода (сиречь продюсер). Режиссер - любимый наследник той или иной степени избалованности, как повезет (спойлер - чаще всего везет не очень). Его окружают уважаемые и крепко сидящие в креслах дядюшки и тетушки (художники и операторы), любовницы и любовники (уж, извините, актрисы и актеры) и прочий список персонажей, включающий убийцу-дворецкого.
Читать дальше...Свернуть )

photo_2018-10-02_18-39-04

***

Легко быть святым, когда сидишь на горе Тянь-Шань,
сложно быть святым, когда сидишь на базаре,
но только в дороге глядит душа
вокруг библейски радостными глазами.

Поезд идёт из Воркуты в Болонью,
в плацкарте разложена карта мира.
Ты гладишь ладонью сладостные топонимы,
как тело обнажённой любимой.

Поезд идёт из Челябинска в Ля Рошель,
гудят чугунные сковородки, шпаги звенят….
Но если людей любить хоть немного больше вещей,
то рискуешь сам не заметить, как станешь свят.

Поезд идёт из Пярну в Лаодикию,
проводник снимает семь пломб с вагона.
Мы помним, что ад – это есть другие,
а рай на аляповатых горит иконах.

Поезд идёт. Куда-то наверх и за.
Ты загадываешь: пусть будет – в Иерусалим,
и хотя Иерусалим давно превращён в базар,
но и там сидеть не зашкварно с Ним.
Немного фольклора в рубрике #ужасы_бастиона.

- Что ты думаешь о постапокалипсисе?
- Мои вкусы очень специфичны.
- Посвяти же меня в них.
- «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь...»
- Больной ублюдок!

- фронтир -


Пролитое вино еще не просохло на раскрытой Библии (с)

За МКАДом во мгле мировой ночи
млечный горит фронтир.
Из прокуренной чащи выходят ши,
лишившиеся квартир.

Люди трогают твердое ухо, покрытое шелухой,
и шелковую скулу,
чуя под велюровым нежным мхом,
ледяную скалу,

и пред ликом ожившей горной породы
всем становится жарко.
…Ши в итоге организуют во что-то вроде
контактного зоопарка.

Там их будут отучать превращать обед
из макарон – в розы,
и бить по лодыжкам спящих на потолке,
конечно, для их же пользы.

Я буду приходить. Заполнять бланки.
И что ни день у входа
лыбиться ехидно, минуя рамку
Контроля Живой Природы.

В пакетах с едой из Макдака сныкана
роскошная контрабанда:
утопленный в уксусе жемчуг дикий,
иссушенная лаванда,

яшма и горный хрусталь на блюдце,
фляга вина с асбестом.
… Возможно, через пару лет моего занудства
один из ши даже крестится.

Другой, не вынеся, выпьет лак,
и станет мебельной вещью,
а третий втюрится как дурак
в женщину человечью,

четвертый – в юного отморозка
исследователя, пожалуй....
Кстати, у нас за такие сюжеты, Оскар,
тоже теперь сажают.


Как всегда, в конце Прекрасной Эпохи
обильные хлещут ливни,
чтобы пролитое когда-то вино не сохло
на там же открытой Библии.

Ноябрь

Я в курсе, что сейчас август. Но, видимо, он настолько невыносим, что меня спасает самый тяжелый месяц осени.

У него беззащитные глаза вареной креветки,
и иссушенная аскезой плоть святого Антония.
Под ногами трещат подмёрзших трагедий ветки,
и в руки, как гроздь черноплодки, падает анатомия

ноября – тонны винных бокалов тёмных,
губы смоляные к ним прилипают в стужу.
Штопка окон от сквозняка не защитит комнат,
так что дружеским трёпом их обшивай, как кружевом.


Ноябрь, мой друг, вот глинт с гвоздями и розмарином
– от мамы, от отца – белены настойка.
Знаешь, я с годами разучился писать лирику,
зато замечательно рассказываю истории.


Я прихожу в хоспис на шестом этаже донжона,
мы под сурдинку в сортире пьём.
…И ноябрь слышит в рокоте моря оксикодона,
как медбрат в коридоре гремит копьём.

И, как с марса – матрос, соскальзывая с матраса,
заскорузлого, дабы окончательно пасть во тьму,
ты шепчешь мне: избрание падёт на Фортинбраса,
мой голос умирающий – ему.


altairs_bloody_sword_2_by_bibiartworks-d8f6egt

Календарь

Март 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com